1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Содержание

Что Софья Палеолог сделала с Московской Русью. Софья палеолог-византийская царевна

Византийская прививка русскому древу

Что значил для Руси брак Иоанна III с Софией Палеолог

В браке племянницы византийского императора с великим князем Московским были заинтересованы и в Риме, и в Москве. Какие иллюзии питал Запад? Как восприняла свой приезд в Московию византийская принцесса? Что значил этот союз для Руси и какие последствия имел? Рассказывает историк Павел Владимирович Кузенков.

– В ноябре 1472 года состоялось венчание великого князя Московского Иоанна III Васильевича с греческой царевной Софией Палеолог – племянницей последнего византийского императора. Расскажите вкратце, что предшествовало этому браку?

– Вторая половина XV века – ключевая эпоха в истории человечества. Это в буквальном смысле слова поворотное время, время падения Константинополя и открытия Америки – которое, как это ни покажется странным, явилось следствием падения Византии. Экспансия Османской империи оборвала важнейшие торговые пути, веками связывавшие Европу с Причерноморьем и далее – с Индией и Китаем. Итальянские морские республики – Генуя и Венеция – утрачивали богатые рынки Востока, а с ними и вся европейская международная торговля оказывалась под угрозой. Именно поиски обходных путей заставили купцов и политиков обратить свои взоры на Западный Океан. Португальцы сделали ставку на путь вокруг Африки, а испанцы поддержали авантюрный план генуэзца Коломбо, «рванувшего» в Индию напрямик, параллельно экватору…

Но под угрозой оказалась не только торговля: султаны, увлеченные идеей «газавата», вынашивали планы завоевания Италии и других европейских стран. В поисках союзников против турок венецианцы и папа Римский обратили свои взоры на северо-восток Европы, где быстро набирало силы Великое княжество Московское. Еще недавно считавшаяся задворками «Тартарии», Московия не только объединила вокруг себя большую часть Русских земель, но и продвигалась в восточном направлении. Союз с «герцогом Белой России», как называли Ивана III в латинских актах того времени, не только давал возможность создания мощной коалиции против турок, но и сулил экономические выгоды. Папство, конечно же, было радо получить возможность для пропаганды Флорентийской унии, которая, как считалось, и так уже была подписана русским митрополитом Исидором, но оказалась «подзабыта».

В общем, здесь совпали и политические, и военные, и экономические, и церковные интересы.

Что же касается нашего князя, то он, овдовев в 27-летнем возрасте, смотрел на брак с иностранной княжной весьма благосклонно. Династическая связь с древним и славным родом греческих царей укрепляла престиж и великокняжеского дома, и всего Московского государства. А связи с Европой были абсолютно необходимы для создания современной армии, получения новейших технологий и знаний. В Москве прекрасно понимали пользу от сближения с европейцами.

– София была фактически пленницей Ватикана. Она должна была стать разменной монетой в обмен на уступки со стороны Московского князя. Расскажите об этом немного подробнее. Чего от брака хотел Рим? Чего хотели в России? Что в итоге получилось?

Заботу о детях взял на себя кардинал Виссарион – влиятельнейший грек-униат, бывший митрополит Никейский, а затем титулярный патриарх Константинопольский. Он, между прочим, чуть не стал папой Римским. Виссарион был горячим патриотом своей родины – именно ради ее спасения он и принял унию. Как выяснилось, тщетно: папа ничем не смог помочь погибавшей империи. Но Виссарион не оставлял надежды на изгнание турок из Константинополя, пропагандируя общеевропейский крестовый поход. Возлагал он надежды и на брак своей воспитанницы с московским государем – надеялся внушить тому азарт борьбы за имперское наследие его супруги (азарт, разумеется, иллюзорный, так как Зоя не имела никаких прав на константинопольский престол: их унаследовал ее непутевый брат Андрей, умудрившийся дважды продать свое наследие – сначала французскому королю, а потом испанскому). Но он ошибся в своих расчетах и на сей раз. Впрочем, Виссарион умер уже в 1472 году, так и не увидев краха своего плана.

Едва ступив на русскую землю, папская воспитанница стала брать благословение у русского духовенства

Зоя родилась в Православии и никогда от него не отрекалась. Правда, ее мать была католичкой, а отец, как и его братья, спокойно относился к унии. С 11 лет оказавшись на чужбине, Зоя была воспитана в крайнем почтении к папе и всей европейской культуре: Виссарион наставлял своих питомцев, забыв царственную спесь, смиренно целовать папскую туфлю. Но в России, среди православного народа, византийская принцесса получила возможность проявить свои истинные симпатии. Уже в Пскове, едва ступив на русскую землю, папская воспитанница изумила сопровождавшего ее легата Антония, начав брать благословение у русского духовенства, посещать церкви и прикладываться к иконам.

– Расскажите о приезде Софии Палеолог в Россию. Кто ее сопровождал? Что она с собой привезла? Какое дальнейшее значение это имело для России?

– Обручение Ивана Васильевича и Зои-Софии состоялось непосредственно в Риме, в присутствии недавно занявшего престол папы Сикста IV (между прочим, генуэзца) и всей итальянской знати. Правда, самого жениха на свадьбе не было: его представлял посол Джованни Вольпе (Иван Фрязин). Естественно, новобрачная прибыла в Россию с соответствующим эскортом во главе с католическим епископом Антонием, папским легатом. Легат – личный представитель папы, облеченный огромными полномочиями; он перемещается с преднесением огромного распятия, что призвано показать: пославший легата папа является земным наместником Христа.

Ясно, что в свите Зои было немало иностранцев: греков и итальянцев. О них известно немного. Самые известные итальянцы – «фрязе», как их называли на Руси (от слова «фряг» – «франк»), – прибыли чуть позже. И повод для этого был довольно скандальный.

В ноябре 1472 года состоялось бракосочетание Софии и Ивана Васильевича, а уже в мае 1474 года рухнул почти достроенный новый Успенский собор – краса и гордость Московского государства. Конечно, это был позор: стали искать виновных, подозревали воровство – но всё было драматичнее. Русские зодчие просто не умели строить большие здания. В течение веков все мастера и умельцы целенаправленно угонялись на стройки Востока – этот момент нельзя недооценивать, говоря о последствиях ордынского «ига» для русской истории. Но нет худа без добра. Великий князь по совету супруги направил в Венецию посла с поручением пригласить на работу в Москву архитекторов, художников, оружейников и других иностранных специалистов. Условия предлагались щедрые. И уже в марте 1475 года в Россию прибыл знаменитый Аристотель Фиораванти. Ему был положен оклад 12 рублей в месяц (русский каменщик получал 15 копеек).

Вслед за ним потянулись и другие мастера: архитекторы Петр Фрязин (Пьетро Антонио Солари), Алевиз Фрязин, Алевиз Новый. Это были звезды даже по европейским меркам. Их творения – Успенский и Архангельский соборы, башни и стены Кремля, Грановитая палата – стали визитной карточкой России. Но не менее важную роль играли крепости, самая известная из них – Ивангород на границе с немецкой Прибалтикой – была построена по самым современным канонам и надолго обеспечила охрану наших рубежей.

А представители лучшей на то время в мире итальянской металлургии создали русскую оружейную промышленность. Знал великий князь и о главной европейской новинке того времени – книгопечатании. В Любеке русские послы нашли печатника, который согласился поступить на службу к великому князю, но до Москвы он не добрался: был ограблен и утоплен в Новгороде…

О том, что приглашения иностранцев помогала организовывать именно великая княгиня, говорят имена русских послов: это были, как правило, греки, часто с итальянскими корнями (как и сама София Фоминична).

– Каким премудростям, если можно так выразиться, научила София своего супруга, а вместе с ним и его окружение?

София внушила великому князю благоговейное, почти сакральное отношение к верховной власти

– София многому научила своего супруга. Прежде всего, это касалось политической культуры. Она внушила великому князю то благоговейное, почти сакральное отношение к верховной власти, которым отличались римляне и ромеи-византийцы. И это была не пустая игра в церемонии. Поднимая власть самодержца на недосягаемую для прочих вельмож высоту, эта традиция надежно оберегала государство от главного порока слабых монархий – внутренних смут, порождаемых вечно недовольной олигархией, готовой по любому поводу свергнуть не угодившего ее аппетитам государя.

– Почему этому браку придается огромное значение в истории нашей страны?Как этот брак повлиял на сознание правителей России, на будущее страны?

– К концу XV века наше цивилизационное отставание от Европы стало катастрофичным. Ведь там уже вовсю применялась артиллерия, что повлекло за собой строительство новых типов крепостных сооружений, резкое изменение всего военного дела. Именно новейшие пушки и пищали обеспечили русскому войску и победу на Угре в 1480 году, ознаменовавшую окончание ордынского ига, и успехи в войнах с поляками и немцами – представителями европейской военной школы.

Из еще недавно безнадежно отсталой окраины Московия превратилась в настоящую мировую державу

Вообще для военной истории человечества XV век стал поистине переломным: закончилась эпоха кавалерии. Отныне ни гордые рыцари, ни орды всадников-степняков не могли безраздельно господствовать на поле боя. Им на смену пришли армии крестьян, вооруженные пушками и ружьями. Исход войн стала решать техника и дисциплина. И те державы, которые не успели за этим крутым поворотом истории, надолго сошли с политической авансцены. Россия – успела, не пропустила, освоила премудрости и новинки. И из еще недавно безнадежно отсталой малоразвитой азиатской окраины превратилась в настоящую мировую державу. Ее стремительные успехи настолько напугали европейцев, что уже при внуке Ивана III, царе Иване IV Грозном, Россия считалась угрозой едва ли не пострашнее турок. И тут же были приняты меры по ее изоляции от европейской науки и техники, от европейских рынков и культуры. Потом уже Петру I пришлось «прорубать окно» через ту стену, которой Московия оказалась изолирована от «цивилизованного мира». Но это уже другая история.

Что же касается гречанки Софии, то ее византийские корни на русской почве вызвали своего рода резонанс. Найдя в России то, что давно иссякло в Византии: могучие народные силы и свежесть искренней и незамутненной веры, – византийский дух воспрял и поднял Русское государство на высоту Православного Царства – того Третьего Рима, о котором грезили лучшие умы того времени.

Можно только пожалеть, что это благотворное взаимодействие греко-византийского и русского начал оказалось столь кратким

И можно только пожалеть, что это благотворное взаимодействие греко-византийского и русского начал оказалось столь кратким. Греческий язык, греческая традиция так и остались почти неизвестны и не освоены: Максим Грек – яркое исключение, лишь подтверждающее это правило.

Думается, что именно эта политическая и духовная незрелость помешала России стать подлинным «Третьим Римом», соблазнила ее правителей и народ искушениями тирании, цезарепапизма, неистового обрядоверия. Но всё это – ступени духовного возрастания.

Как знать, может быть, византийский дух еще проснется на русской почве – как это случилось 543 года назад, в ноябре 1472 года, когда в Москву прибыла 24-летняя София Палеолог, племянница последнего императора ромеев.

СОФЬЯ ПАЛЕОЛОГ

Родилась между 1443 и 1449 на Пелопоннесе в семье морейского деспота Фомы Палеолога († 1465), брата императора Константина XI.

Читать еще:  Как можно обустроить комнату для девочки подростка

После падения Византии Фома с двумя сыновьями и дочерью нашел убежище в Риме.

Рано осиротев, София воспитывалась вместе с братьями при дворе римского папы.

Выгодный брак

В 1467 году папа Павел II (+ 1471), уверенный, что София благоприятствует латинству, решил посватать ее за овдовевшего великого князя Московского Ивана III, чтобы при ее посредстве, во-первых, приобщить к Флорентийской унии Московское государство, а, во-вторых, привлечь его в союз для борьбы с возрастающей турецкой опасностью.

В феврале 1469 года к Ивану III от кардинала Виссариона (+ 1472) приехал грек Юрий с письмом, в котором кардинал предлагал великому князю руку греческой царевны, отказавшей будто двум женихам, королю французскому и герцогу медиоланскому, не желая быть супругой государя латинской веры.

Великий князь взял эти слова в мысль, говорит летописец. Укреплявший великокняжескую власть Иван III рассчитывал, что родство с византийским домом поможет Московскому государству повысить международный престиж, заметно пошатнувшийся за два столетия ордынского ига, и способствовать повышению авторитета великокняжеской власти внутри страны, и в следующем месяце отправил в Рим своего посла (Ивана Фрязина.

Однако сватовство затянулось, потому что московский митрополит Филипп долго возражал против брака государя с униаткой, к тому же воспитанницей папского престола, боясь распространения католического влияния на Руси. Только в январе 1472 года, получив согласие иерарха, Иван III отправил посольство в Рим за невестой.

Уже 1 июня по настоянию кардинала Виссариона в Риме совершилось символическое обручение – помолвка принцессы Софии и великого князя московского Ивана, которого представлял русский посол Иван Фрязин. В том же месяце София с почетной свитой выехала из Рима.

Обоз невесты Ивана III пересек всю Европу с юга на север, направляясь в немецкий порт (Любек). Во время остановок высокой гостьи в городах в ее честь устраивались пышные приемы и рыцарские турниры. Власти городов преподносили воспитаннице папского престола подарки — серебряную посуду, вина, а горожанки Нюрнберга вручили ей целых двадцать коробок конфет. 10 сентября 1472 года корабль с путешественниками взял курс на Колывань — так называли тогда русские источники современный город Таллин, но прибыл туда лишь через одиннадцать суток: на Балтике в те дни стояла штормовая погода. Затем через Юрьев (ныне город Тарту), Псков и Новгород процессия отправилась в Москву.

Узнав о том, что впереди шествия несут латинский крест митрополит Филипп пригрозил великому князю: «Буде позволишь в благоверной Москве нести крест перед латинским епископом, то он внидет в единые врата, а я, отец твой, изыду другими вон из града».

Иван III немедленно выслал боярина навстречу процессии с приказом убрать крест в сани, и легату пришлось с великим неудовольствием подчиниться.

12 ноября 1472 года София въехала в Москву. В тот же день в Кремле во временной деревянной церкви, поставленной около строящегося Успенского собора, государь обвенчался с ней.

На другой день легат правил посольство и поднес дары от папы. Разумеется, он должен был немедленно же обратиться к делу о соединении церквей; но скоро испугался, говорит летописец, потому что митрополит выставил против него на спор книжника Никиту Поповича: иное, спросив у Никиты, сам митрополит говорил легату, о другом заставлял спорить Никиту; кардинал не нашелся, что отвечать, и кончил спор, сказав: «Нет книг со мною!» Так неудачно кончилась попытка римского двора восстановить Флорентийское соединение посредством брака князя московского на Софии Палеолог.

Приданое греческой царевны

После венчания Иван III принял в герб византийского двуглавого орла – символ царской власти, поместив его и на своей печати.

Собственно же приданым Софии была легендарная «либерия» – библиотека, привезенная будто бы на 70 подводах (больше известная как «библиотека Ивана Грозного»). Она включала в себя греческие пергаменты, латинские хронографы, древневосточные манускрипты, среди которых были неизвестные нам поэмы Гомера, сочинения Аристотеля и Платона и даже уцелевшие книги из знаменитой Александрийской библиотеки.

По преданию, она привезла с собой в подарок мужу «костяной трон» (ныне известный как «трон Ивана Грозного»): его деревянный остов весь был покрыт пластинами из слоновой и моржовой кости с вырезанными на них сюжетами на библейские темы.

София привезла с собой и несколько православных икон, в том числе и, как предполагают, редкую икону Божией Матери «Благодатное Небо».

Борьба за престол

18 апреля 1474 года София родила первую (быстро умершую) дочь Анну, затем еще одну дочь (также умершую столь быстро, что ее не успели окрестить).

В 1479 году у Софии родился первый сын Василий. За годы своего 30-летнего брака Софья родила 5 сыновей и 4 дочери.

в 1490 году старший сын Ивана III, Иван Молодой, разболелся ломотою в ногах («камчюгом») и умер 32-х лет. Он последний оставил малолетнего сына Димитрия (+ 1509) от брака своего на Елене, дочери Стефана, господаря молдавского, и потому теперь встал вопрос, кому наследовать великое княжение — сыну или внуку. Началась борьба за престол, двор разделился на две стороны.

Князья и бояре поддерживали Елену, вдову Ивана Молодого, и ее сына Дмитрия; на стороне Софии с сыном Василием были только дети боярские и дьяки. Они начали советовать молодому князю Василию выехать из Москвы, захватить казну в Вологде и на Белоозере и погубить Димитрия. Но заговор был открыт в декабре 1497 года. Кроме того, недруги наговорили великому князю, будто София хочет отравить его внука, чтобы посадить на престол собственного сына, что ее тайно посещают ворожеи, готовящие ядовитое зелье, и что сам Василий участвует в этом заговоре. Иван III принял сторону внука и арестовал Василия.

Однако София сумела добиться падения Елены Волошанки, обвинив ее в приверженности ереси жидовствующих. Тогда великий князь наложил на невестку и внука опалу и в 1500 году нарек Василия законным наследником престола.

Влияние на политику и культуру

Современники отмечали, что Иван III после брака на племяннице императора византийского явился грозным государем на московском великокняжеском столе. Византийская принцесса принесла мужу державные права и, по словам историка-византиста Ф.И. Успенского, право на трон Византии, с чем пришлось считаться боярам. Прежде Иван III любил «против себя встречу», то есть возражения и споры, но при Софии изменил обращение с придворными, стал держать себя недоступно, требовал особого почтения и легко впадал в гнев, то и дело налагая опалу. Эти напасти тоже приписали пагубному влиянию Софьи Палеолог.

Внимательный наблюдатель московской жизни барон Герберштейн, два раза приезжавший в Москву послом германского императора в княжение Василия III, наслушавшись боярских толков, замечает о Софие в своих записках, что это была женщина необыкновенно хитрая, имевшая большое влияние на великого князя, который по ее внушению сделал многое. Наконец, летописцы подтверждают это, говоря, например, что по внушениям Софии Иван III окончательно разорвал с Ордою. Будто бы однажды молвила она мужу: «Я отказала в руке своей богатым, сильным князьям и королям, для веры вышла за тебя, а ты теперь хочешь меня и детей моих сделать данниками; разве у тебя мало войска?»

Как царевна, София, пользовалась в Москве правом принимать иноземные посольства. Согласно легенде, приведенной не только русскими летописями, но и английским поэтом Джоном Милтоном, в 1477 году София смогла перехитрить татарского хана, объявив, что имела знак свыше о строительстве храма святому Николаю на том месте в Кремле, где стоял дом ханских наместников, контролировавших сборы ясака и действия Кремля. Этот рассказ представляет Софью решительной натурой («выставила их из Кремля, дом снесла, хотя храм не построила»). Иван III действительно отказался платить дань и растоптал ханскую грамоту прямо на ордынском дворе в Замоскворечье, Русь фактически прекратила выплату дани Орде.

Софья сумела привлечь в Москву врачей, деятелей культуры и особенно архитекторов. Творения последних могли сделать Москву равной по красоте и величественности европейским столицам и поддержать престиж московского государя, а также подчеркнуть преемственность Москвы не только Второму, но и Первому Риму. Прибывшие архитекторы Аристотель Фиораванти, Марко Руффо, Алевиз Фрязин, Антонио и Петро Солари возвели в Кремле Грановитую палату, Успенский и Благовещенский соборы на Соборной площади Кремля; завершилось строительство Архангельского собора.

Все пять посольств, которые отправил в Италию великий князь в конце XV века, возвращались в Москву в сопровождении архитекторов и врачей, ювелиров и мастеров-денежников, специалистов в области оружия и крепостного дела. Потянулась в Москву греческая и итальянская знать, представители которой подвизались на дипломатической службе; многие из них осели на Руси.

Брак Ивана III и Софии Палеолог несомненно усилил Московское государство, способствуя его обращению в великий Третий Рим.

Софья скончалась 7 августа 1503 года в Москве. Ее погребли в московском Вознесенском девичьем монастыре Кремля.

В декабре 1994 в связи с перенесением останков княжеских и царских жён в подвальную палату Архангельского собора, по хорошо сохранившемуся черепу Софии С.А.Никитиным был восстановлен ее скульптурный портрет.

Великая княгиня Московская София Палеолог и ее роль в истории

Этой женщине приписывали многие важные государственные деяния. Чем же так отличилась Софья Палеолог? Интересные факты о ней, а также биографические сведения собраны в этой статье.

Предложение кардинала

В Москву в феврале 1469 г. приехал посол кардинала Виссариона. Он передал письмо великому князю с предложением сочетаться браком с Софьей, дочерью Феодора I, деспота Морейского. Между прочим, в этом письме говорилось и о том, что София Палеолог (настоящее имя — Зоя, его решили заменить на православное из дипломатических соображений) уже отказала двум венценосным женихам, сватавшимся к ней. Это были герцог Медиоланский и французский король. Дело в том, что Софья не захотела выходить замуж за католика.

София Палеолог (фото ее, конечно же, не найти, но портреты представлены в статье), согласно представлениям того далекого времени, была уже немолодой. Однако она все еще была весьма привлекательна. У нее были выразительные, удивительно красивые глаза, а также матовая нежная кожа, что считалось на Руси признаком отличного здоровья. К тому же невеста отличалась статью и острым умом.

Кто такая София Фоминична Палеолог?

Софья Фоминична — племянница Константина XI Палеолога, последнего императора Византии. С 1472 года она являлась супругой Ивана III Васильевича. Отцом ее был Фома Палеолог, который бежал в Рим с семьей в 1453 году, после того как турки захватили Константинополь. Софья Палеолог жила после смерти отца на попечении великого папы римского. По ряду соображений он пожелал выдать ее замуж за Ивана III, овдовевшего в 1467 году. Тот ответил согласием.

София Палеолог родила сына в 1479 году, ставшего впоследствии Василием III Ивановичем. Кроме того, она добилась объявления Василия великим князем, место которого должен был занять Дмитрий, внук Ивана III, венчанный на царство. Иван III использовал брак с Софией для укрепления Руси на международной арене.

Икона «Благодатное Небо» и изображение Михаила III

София Палеолог, великая княгиня московская, привезла несколько православных икон. Предполагают, что в их числе была и икона «Благодатное Небо», редкое изображение Божией Матери. Она находилась в кремлевском Архангельском соборе. Однако, согласно другому преданию, реликвия была перевезена из Константинополя в Смоленск, а когда последний захватила Литва, этой иконой благословили на брак Софью Витовтовну, княжну, когда она выходила замуж за Василия I, московского князя. Образ, который сегодня находится в соборе, представляет собой список с древней иконы, выполненный в конце 17 века по заказу Федора Алексеевича (на фото ниже). Москвичи по традиции приносили лампадное масло и воду к этой иконе. Считалось, что они наполнялись лечебными свойствами, ведь образ обладал целительной силой. Эта икона сегодня является одной из самых почитаемых в нашей стране.

В Архангельском соборе после свадьбы Ивана III появилось также изображение Михаила III, византийского императора, который был родоначальником династии Палеолог. Таким образом, утверждалось то, что Москва является преемницей Византийской империи, а государи Руси — наследники византийских императоров.

Рождение долгожданного наследника

После того как София Палеолог, вторая жена Ивана III, обвенчалась с ним в Успенском соборе и стала его супругой, она начала думать о том, как приобрести влияние и сделаться настоящей царицей. Палеолог понимала, что для этого следовало преподнести князю подарок, который могла сделать только она: родить ему сына, который станет наследником престола. К огорчению Софьи, первенцем оказалась дочь, умершая практически сразу после рождения. Через год снова родилась девочка, также скоропостижно скончавшаяся. София Палеолог плакала, молила Бога дать ей наследника, раздавала горстями милостыню убогим, жертвовала на храмы. Через некоторое время Матерь Божия услышала ее молитвы — вновь забеременела София Палеолог.

Читать еще:  Внутренняя отделка балкона сайдингом

Биография ее наконец была отмечена долгожданным событием. Оно состоялось 25 марта 1479 года в 8 часов вечера, как говорилось в одной из московских летописей. Родился сын. Его нарекли Василием Парийским. Мальчика крестил Васиян, ростовский архиепископ, в Сергиевом монастыре.

Что привезла с собой Софья

Софье удалось внушить то, что было дорого ей самой, и что ценили и понимали в Москве. Она привезла с собой обычаи и предания византийского двора, гордость собственным происхождением, а также досаду за то, что ей пришлось выйти замуж за данника монголо-татар. Едва ли Софье понравилась в Москве простота обстановки, а также бесцеремонность отношений, царивших в то время при дворе. Сам Иван III был вынужден выслушивать укоризненные речи от строптивых бояр. Однако в столице и без нее у многих было желание изменить старые порядки, не соответствовавшие положению московского государя. А супруга Ивана III с греками, привезенными ею, которые видели и римскую, и византийскую жизнь, могли дать русским ценные указания, по каким образцам и как следует осуществлять желаемые всеми перемены.

Влияние Софии

Жене князя нельзя отказать во влиянии на закулисную жизнь двора и его декоративную обстановку. Она умело выстраивала личные отношения, ей отлично удавались придворные интриги. Однако на политические Палеолог могла ответить лишь внушениями, которые вторили смутным и тайным помыслам Ивана III. В особенности ясна была мысль о том, что своим замужеством царевна делает московских правителей приемниками императоров Византии с интересами православного востока, державшимися за последних. Поэтому Софью Палеолог в столице русского государства ценили главным образом как царевну византийскую, а не как великую московскую княгиню. Это понимала и она сама. Как царевна Софья пользовалась правом принимать в Москве иностранные посольства. Поэтому брак ее с Иваном был своего рода политической демонстрацией. Всему свету было заявлено о том, что наследница византийского дома, павшего незадолго до этого, перенесла державные права его в Москву, которая стала новым Царьградом. Здесь она разделяет эти права со своим супругом.

Реконструкция Кремля, свержение татарского ига

Иван, почувствовав свое новое положение на международной арене, нашел некрасивой и тесной прежнюю обстановку Кремля. Из Италии, вслед за царевной, были выписаны мастера. Они построили на месте деревянных хором Грановитую палату, Успенский собор (Василия Блаженного), а также новый каменный дворец. В Кремле в это время начал заводиться при дворе строгий и сложный церемониал, сообщавший московской жизни надменность и чопорность. Так же, как и у себя во дворце, Иван III стал выступать и во внешних отношениях более торжественной поступью. Особенно тогда, когда татарское иго без бою, как будто само собой, свалилось с плеч. А оно тяготело практически два столетия над всей северо-восточной Русью (с 1238 по 1480 год). Новый язык, более торжественный, появляется в это время в правительственных бумагах, в особенности дипломатических. Складывается пышная терминология.

Роль Софьи в свержении татарского ига

Палеолог в Москве не любили за влияние, оказываемое ею на великого князя, а также за перемены в жизни Москвы — «нестроения великие» (по выражению боярина Берсень-Беклемишева). Софья вмешивалась не только во внутренние, но и во внешнеполитические дела. Она требовала, чтобы Иван III отказался платить ордынскому хану дань и освободился наконец от его власти. Искусные советы Палеолог, как свидетельствует В.О. Ключевский, всегда отвечали намерениям ее мужа. Поэтому он отказался платить дань. Иван III растоптал ханскую грамоту в Замосковречье, на ордынском дворе. Позднее на этом месте был построен Преображенский храм. Однако народ и тогда «наговорил» на Палеолог. Перед тем как Иван III вышел в 1480 году к великому стоянию на Угре, он отправил на Белоозеро жену с детьми. За это подданные приписали государю намерение бросить власть в том случае, если Москву возьмет хан Ахмат, и бежать вместе со своей супругой.

«Дума» и изменение обращения с подчиненными

Иван III, освободившись от ига, ощутил себя наконец полновластным государем. Дворцовый этикет стараниями Софьи начал напоминать византийский. Князь сделал своей супруге «подарок»: Иван III разрешил Палеолог собрать из членов свиты собственную «думу» и устраивать на своей половине «дипломатические приемы». Царевна принимала иностранных послов и учтиво с ними беседовала. Это было невиданным новшеством для Руси. Обращение при дворе государя также изменилось.

София Палеолог принесла супругу державные права, а также право на византийский трон, как отмечал Ф. И. Успенский, историк, изучавший этот период. Боярам пришлось считаться с этим. Иван III прежде любил споры и возражения, однако при Софье он кардинально изменил обращение со своими придворными. Иван начал держаться неприступно, легко впадал в гнев, часто налагал опалу, требовал особого почтения к себе. Все эти напасти молва также приписала влиянию Софьи Палеолог.

Борьба за престол

Ее обвинили и в нарушении престолонаследия. Недруги в 1497 году наговорили князю, что София Палеолог замыслила отравить его внука для того, чтобы посадить собственного сына на престол, что ее тайно навещают готовящие ядовитое зелье ворожеи, что в этом заговоре участвует и сам Василий. Иван III в этом вопросе принял сторону своего внука. Он велел утопить в Москве-реке ворожей, арестовал Василия, а супругу удалил от себя, казнив демонстративно нескольких членов «думы» Палеолог. В 1498 году Иван III венчал Дмитрия в Успенском соборе как наследника престола.

Однако у Софьи в крови была способность к придворным интригам. Она обвинила Елену Волошанку в приверженности ереси и смогла добиться ее падения. Великий князь наложил опалу на внука и невестку и нарек Василия в 1500 году законным наследником престола.

Софья Палеолог: роль в истории

Брак Софьи Палеолог и Ивана III, безусловно, укрепил Московское государство. Он способствовал превращению его в Третий Рим. София Палеолог прожила более 30 лет в России, родив 12 детей своему мужу. Однако ей так и не удалось понять до конца чужую страну, ее законы и традиции. Даже в официальных хрониках встречаются записи, осуждающие ее поведение в некоторых ситуациях, сложных для страны.

София привлекла в русскую столицу архитекторов и других деятелей культуры, а также врачей. Творения итальянских архитекторов сделали Москву не уступающей по величественности и красоте столицам Европы. Это способствовало укреплению престижа московского государя, подчеркнуло преемственность русской столицы Второму Риму.

Смерть Софии

Софья скончалась в Москве 7 августа 1503 г. Она была погребена в Вознесенском девичьем монастыре московского Кремля. В декабре 1994 года в связи с перенесением в Архангельский собор останков царских и княжеских жен С. А. Никитин по сохранившемуся черепу Софии восстановил ее скульптурный портрет (на фото выше). Теперь мы можем хотя бы приблизительно представить себе, как выглядела Софья Палеолог. Интересные факты и биографические сведения о ней многочисленны. Мы постарались отобрать самое важное, составляя эту статью.

Что Софья Палеолог сделала с Московской Русью. Софья палеолог-византийская царевна

12 ноября 1472 года Иван III второй раз вступает в брак. На этот раз его избранницей становится греческая принцесса Софья, племянница последнего византийского императора Константина XI Палеолога.

Белокаменная

Через три года после венчания Иван III начнет обустройство своей резиденции со строительства кафедрального Успенского собора, который воздвигнут на месте разобранного храма Калиты. Будет ли это связано с новым статусом — великий князь Московский к тому времени будет позиционировать себя как «государь всея Руси», — или же идею «подскажет» супруга Софья, недовольная «убогой обстановкой», однозначно сказать сложно. К 1479 году строительство нового храма будет завершено, а его свойства перенесены в дальнейшем и на всю Москву, которую и поныне зовут «белокаменной». Масштабное строительство продолжится. На фундаменте старой дворцовой церкви Благовещения построят Благовещенский собор. Для хранения казны московских князей построят каменную палату, которая впоследствии будет именоваться «Казенным двором». Вместо старых деревянных хором для приема послов начнут строить новую каменную палату, получившую название «Набережной». Для официальных приемов построят Грановитую палату. Будет перестроено и построено большое количество церквей. В итоге Москва полностью изменит облик, а Кремль превратится из деревянной крепости в «западноевропейский замок».

Новый титул

С появлением Софьи ряд исследователей связывает новый церемониал и новый дипломатический язык – сложный и строгий, чопорный и натянутый. Женитьба на знатной наследнице византийских императоров позволит царю Иоанну позиционировать себя как политического и церковного преемника Византии, а окончательное свержение ордынского ига сделает возможным перевод статуса московского князя на недосягаемо высокий уровень национального властителя всей Русской земли. Из правительственных актов уходит «Иван, государь и великий князь» и появляется «Иоанн, божиею милостью государь всея Руси». Значимость нового титула дополняется длинным списком пределов Московского государства: «Государь всея Руси и великий князь Владимирский, и Московский, и Новгородский, и Псковский, и Тверской, и Пермский, и Югорский, и Болгарский, и иных».

Божественное происхождение

В своем новом положении, источником которого отчасти был и брак с Софьей, Иван III находит недостаточным прежний источник власти – преемство от отца и деда. Идея божественного происхождения власти была не чужда предкам государя, однако, ни один из них не выражал ее настолько твердо и убедительно. На предложение германского императора Фридриха III вознаградить царя Ивана королевским титулом, последний ответит: «…мы божиею милостью государи на своей земле изначала, от первых своих прародителей, а поставление имеем от бога», указывая на то, что в мирском признании своей власти московский князь не нуждается.

Двуглавый орел

Для визуальной иллюстрации преемничества павшего дома византийских императоров будет найдено и наглядное выражение: с конца XV века на царской печати появится византийский герб – двуглавый орел. Существует большое количество других версий, откуда «прилетела» двуглавая птичка, но невозможно отрицать, что символ появился в период супружества Ивана III и византийской наследницы.

Лучшие умы

После приезда Софьи в Москву при русском дворе сформируется достаточно внушительная группа выходцев из Италии и Греции. Впоследствии многие иностранцы займут влиятельные государственные должности, и не единожды будут выполнять важнейшие дипломатические государственные поручения. Послы наведывались в Италию с завидной регулярностью, но часто в список поставленных задач не входило решение политических вопросов. Они возвращались с другим богатым «уловом»: архитекторами, ювелирами, мастерами монетного дела и оружейными умельцами, деятельность которых направлялась в одно русло – способствовать процветанию Москвы. Приезжими рудокопами будет найдена в Печорском крае серебряная и медная руда, и в Москве начнут чеканить монеты из русского серебра. Среди приезжих будет и большое количество профессиональных врачей.

Глазами иностранцев

В период правления Ивана III и Софьи Палеолог появляются первые подробные записки иностранцев о Руси. Перед одними Московия представала диким краем, в котором царят грубые нравы. Например, за смерть пациента врача могли обезглавить, зарезать, утопить, а когда один из лучших итальянских зодчих Аристотель Фиораванти, опасаясь за свою жизнь, запросился на родину, он был лишен имущества и заключен в острог. Другой видели Московию путешественники, те, кто не задерживался надолго в медвежьем крае. Венецианский купец Иосафат Барбаро поражался благосостоянию русских городов, «обильных хлебом, мясом, медом и другими полезными вещами». Итальянец Амброджо Кантарини отмечал красоту русских, причем, как мужчин, так и женщин. Другой итальянский путешественник Альберто Кампензе в отчете для папы Климента VII пишет о прекрасно поставленной московитами пограничной службе, запрете продавать спиртное, кроме праздничных дней, но больше всего его покоряет нравственность русских. «Обмануть друг друга почитается у них ужасным, гнусным преступлением, — пишет Кампензе. – Прелюбодеяние, насилие и публичное распутство также весьма редки. Противоестественные пороки совершенно неизвестны, а о клятвопреступлении и богохульстве вовсе не слышно».

Новые порядки

Внешняя атрибутика играла существенную роль в возвышении царя в глазах народа. Софья Фоминична об этом знала на примере византийских императоров. Пышный дворцовый церемониал, роскошные царские одеяния, богатое убранство двора – всего это не было в Москве. Иван III, будучи уже могучим государем, жил не намного шире и богаче бояр. В речах ближайших подданных слышалась простота — некоторые из них происходили так же, как и великий князь, от Рюрика. Муж много слышал о придворном обиходе византийских самодержцев от жены и от людей, которые приехали с ней. Вероятно, ему хотелось и здесь стать «настоящим». Постепенно стали появляться новые обычаи: Иван Васильевич «стал держать себя величаво», перед послами титуловался «царем», иностранных гостей принимал с особенной пышностью и торжественностью, в знак особенной милости повелел целовать царскую руку. Чуть позже появятся придворные чины – постельничий, ясельничий, конюший, а государь станет жаловать в бояре за заслуги.
Спустя время, Софью Палеолог назовут интриганкой, ее обвинят в смерти пасынка Ивана Молодого и будут оправдывать «нестроения» в государстве ее колдовством. Однако, этот брак по расчету продлится 30 лет и станет, пожалуй, одним из самых значимых супружеских союзов за всю историю.

Читать еще:  Серый диван в интерьере

Брак Ивана III и Софьи Палеолог

Женитьба великого князя Московского на племяннице последнего византийского императора не только подняла престиж Русского государства, но и позволила говорить о преемственности с Римской империей. Герб Палеологов – двуглавый орел.

ВТОРАЯ ЖЕНА ИВАНА ТРЕТЬЕГО

Софья Палеолог (?-1503), жена (с 1472) великого князя Ивана III, племянница последнего византийского императора Константина XI Палеолога. Прибыла в Москву 12 ноября 1472; в тот же день в Успенском соборе состоялось ее венчание с Иваном III. Брак с Софьей Палеолог способствовал укреплению престижа Русского государства в международных отношениях и авторитета великокняжеской власти внутри страны. Для Софьи Палеолог в Москве были построены особые хоромы и двор. При Софье Палеолог великокняжеский двор отличался особой пышностью. Из Италии в Москву были приглашены зодчие для украшения дворца и столицы. Были возведены стены и башни Кремля, Успенский и Благовещенский соборы, Грановитая палата, Теремной дворец. Софья Палеолог привезла в Москву богатую библиотеку. Династическому браку Ивана III с Софьей Палеолог обязан своим появлением чин венчания на царство. С приездом Софьи Палеолог связывают появление в составе династических регалий трона из слоновой кости, на спинке которого было помещено изображение единорога, ставшего одной из самых распространенных эмблем русской государственной власти. Около 1490 впервые появилось изображение венценосного двуглавого орла на парадном портале Грановитой палаты. Византийская концепция сакральности императорской власти прямо повлияла на введение Иваном III «богословия» («Божьей милостью») в титуле и в преамбуле государственных грамот.

КУРБСКИЙ ГРОЗНОМУ О ЕГО БАБКЕ

Но изобилие злобы твоего величества таково, что уничтожает не только друзей, но вместе с опричниками твоими всю святую землю русскую, разграбитель домов и убийца сыновей! Да сохранит тебя Бог от этого и не попустит быть этому Господь, царь веков! Ведь уже и то все как по лезвию ножа идет, потому что если не сыновей, то единокровных и близких по рождению братьев ты погубил, переполняя меру кровопийцев — отца твоего и матери твоей и деда. Ведь отец твой и мать — всем известно, сколько они убили. Точно так и дед твой, с бабкой твоей гречанкой, отрекшись и забывши любовь и родство, убил своего замечательного сына Ивана, мужественного и прославленного в геройских предприятиях, рожденного от его первой жены святой Марии, княжны тверской, а также родившегося от него своего боговенчанного внука царя Димитрия вместе с матерью, святой Еленой, — первого смертоносным ядом, а второго многолетним заключением в темнице, а потом удушением. Но этим он не удовлетворился.

БРАКОСОЧЕТАНИЕ ИВАНА III И СОФЬИ ПАЛЕОЛОГ

29 мая 1453 года легендарный Царьград, осажденный турецкой армией, пал. Последний византийский император Константин XI Палеолог погиб в бою, защищая Константинополь. Его младший брат Фома Палеолог, правитель небольшого удельного государства Морея на полуострове Пелопоннес, бежал с семьей на Корфу, а затем в Рим. Ведь Византия, надеясь получить от Европы военную помощь в борьбе с турками, подписала в 1439 году Флорентийскую унию об объединении Церквей, и теперь ее правители могли просить себе убежище у папского престола. Фома Палеолог смог вывезти величайшие святыни христианского мира, в том числе и главу святого апостола Андрея Первозванного. В благодарность за это он получил дом в Риме и хороший пансион от папского престола.

В 1465 году Фома скончался, оставив троих детей – сыновей Андрея и Мануила и младшую дочь Зою. Точная дата ее рождения неизвестна. Предполагают, что она родилась в 1443 или 1449 году во владениях своего отца на Пелопоннесе, где получила начальное воспитание. Образование царственных сирот взял на себя Ватикан, поручив их кардиналу Виссариону Никейскому. Грек по происхождению, бывший архиепископ Никейский, он был ревностным сторонником подписания Флорентийской унии, после чего стал кардиналом в Риме. Он воспитал Зою Палеолог в европейских католических традициях и особенно поучал, чтобы она во всем смиренно следовала принципам католицизма, называя ее «возлюбленной дочерью Римской Церкви». Только в этом случае, внушал он воспитаннице, судьба одарит тебя всем. Однако сложилось все совсем наоборот.

В феврале 1469 года в Москву прибыл посол кардинала Виссариона с письмом великому князю, в котором ему предлагалось сочетаться законным браком с дочерью деспота Морейского. В письме между прочим упоминалось, что Софья (имя Зоя дипломатично заменили на православное Софья) уже отказала двум сватавшимся к ней венценосным женихам — французскому королю и герцогу Медиоланскому, не желая выходить замуж за правителя-католика.

По представлениям того времени, Софья считалась уже немолодой женщиной, но она была очень привлекательна, с удивительно красивыми, выразительными глазами и нежной матовой кожей, что на Руси считалось признаком великолепного здоровья. А главное, она отличалась острым умом и статью, достойной византийской принцессы.

Московский государь принял предложение. Он направил в Рим своего посла, итальянца Джан Баттисту делла Вольпе (его в Москве прозвали Иваном Фрязиным), свататься. Посланный вернулся через несколько месяцев, в ноябре, привезя с собой портрет невесты. Этот портрет, которым словно началась в Москве эпоха Софьи Палеолог, считается первым на Руси светским изображением. По крайней мере, им были так изумлены, что летописец назвал портрет «иконой», не найдя другого слова: «А царевну на иконе написану принесе».

Однако сватовство затянулось, потому что московский митрополит Филипп долго возражал против брака государя с униаткой, к тому же воспитанницей папского престола, боясь распространения католического влияния на Руси. Только в январе 1472 года, получив согласие иерарха, Иван III отправил посольство в Рим за невестой. Уже 1 июня по настоянию кардинала Виссариона в Риме совершилось символическое обручение – помолвка принцессы Софьи и великого князя московского Ивана, которого представлял русский посол Иван Фрязин. В том же июне Софья тронулась в путь с почетной свитой и папским легатом Антонием, которому вскоре пришлось воочию убедиться в напрасности надежд, возлагаемых Римом на этот брак. По католической традиции, впереди шествия несли латинский крест, чем приводили в сильное смущение и волнение жителей России. Узнав о том, митрополит Филипп пригрозил великому князю: «Буде позволишь в благоверной Москве нести крест перед латинским епископом, то он внидет в единые врата, а я, отец твой, изыду другими вон из града». Иван III немедленно выслал боярина навстречу процессии с приказом убрать крест в сани, и легату пришлось с великим неудовольствием подчиниться. Сама принцесса повела себя, как и пристало будущей правительнице Руси. Вступив на псковскую землю, она первым делом посетила православный храм, где приложилась к иконам. Легату и здесь пришлось повиноваться: последовать за ней в церковь, а там и поклониться святым иконам и приложиться к образу Богоматери по приказу деспины (от греческого деспот – «правитель»). А потом Софья пообещала восхищенным псковичам свою защиту перед великим князем.

Иван III не намеревался ни воевать за «наследство» с турками, ни тем более принимать Флорентийскую унию. И Софья вовсе не собиралась окатоличивать Русь. Напротив, она явила себя деятельной православной. Некоторые историки считают, что ей было все равно, какую веру исповедовать. Другие же предполагают, что Софья, по-видимому, воспитанная в детстве афонскими старцами, противниками Флорентийской унии, в глубине души была глубоко православной. Она умело скрывала свою веру от могущественных римских «покровителей», которые не оказали помощи ее родине, предав ее иноверцам на разорение и гибель. Так или иначе, этот брак только усилил Московию, способствуя ее обращению в великий Третий Рим.

Ранним утром 12 ноября 1472 года Софья Палеолог прибыла в Москву, где все было готово к свадебному торжеству, приуроченному к именинам великого князя — дню памяти святого Иоанна Златоуста. В тот же день в Кремле во временной деревянной церкви, поставленной около строящегося Успенского собора, чтобы не прекращать богослужений, государь обвенчался с ней. Византийская принцесса впервые тогда увидела своего супруга. Великий князь был молод — всего 32 года, хорош собой, высок и статен. Особенно замечательными были его глаза, «грозные очи»: когда он гневался, женщины падали в обморок от его страшного взгляда. И прежде Иван Васильевич отличался крутым характером, а теперь, породнившись с византийскими монархами, он превратился в грозного и властного государя. В том была немалая заслуга его молодой жены.

Венчание в деревянной церквушке произвело сильное впечатление на Софью Палеолог. Византийская принцесса, воспитанная в Европе, многим отличалась от русских женщин. Софья принесла с собой свои представления о дворе и могуществе власти, и многие московские порядки пришлись ей не по сердцу. Ей не нравилось, что ее державный муж остается данником татарского хана, что боярское окружение ведет себя слишком вольно со своим государем. Что русская столица, построенная сплошь из дерева, стоит с залатанными крепостными стенами и с обветшавшими каменными храмами. Что даже государевы хоромы в Кремле деревянные и что русские женщины глядят на мир из окошечка светелок. Софья Палеолог не только произвела перемены при дворе. Некоторые московские памятники обязаны ей своим возникновением.

Она привезла на Русь щедрое приданое. После венчания Иван III принял в герб византийского двуглавого орла — символ царской власти, поместив его и на своей печати. Две головы орла обращены на Запад и Восток, Европу и Азию, символизируя их единство, а также единство («симфонию») духовной и светской власти. Собственно же приданым Софьи была легендарная «либерия» – библиотека, привезенная будто бы на 70 подводах (больше известная как «библиотека Ивана Грозного»). Она включала в себя греческие пергаменты, латинские хронографы, древневосточные манускрипты, среди которых были неизвестные нам поэмы Гомера, сочинения Аристотеля и Платона и даже уцелевшие книги из знаменитой Александрийской библиотеки. Увидев деревянную Москву, обгоревшую после пожара 1470 года, Софья испугалась за судьбу сокровища и на первое время спрятала книги в подклет каменной церкви Рождества Богородицы на Сенях – домовой церкви московских великих княгинь, построенной по приказанию святой Евдокии, вдовы Дмитрия Донского. А собственную казну, по московскому обычаю, положила на сохранение в подпол кремлевской церкви Рождества Иоанна Предтечи — самой первой церкви Москвы, стоявшей до 1847 года.

По преданию, она привезла с собой в подарок мужу «костяной трон»: его деревянный остов весь был покрыт пластинами из слоновой и моржовой кости с вырезанными на них сюжетами на библейские темы. Этот трон известен нам как трон Ивана Грозного: царь именно на нем изображен скульптором М. Антокольским. В 1896 году трон установили в Успенском соборе для коронации Николая II. Но государь приказал поставить его для императрицы Александры Федоровны (по другим данным — для своей матери, вдовствующей императрицы Марии Федоровне), а сам пожелал короноваться на троне первого Романова. И ныне трон Ивана Грозного — самый древний в кремлевском собрании.

Софья привезла с собой и несколько православных икон, в том числе и, как предполагают, редкую икону Божией Матери «Благодатное Небо»… И еще после свадьбы Ивана III в Архангельском соборе появилось изображение византийского императора Михаила III, родоначальника династии Палеолог, с которой породнились московские правители. Так утверждалась преемственность Москвы Византийской империи, а московские государи представали наследниками византийских императоров.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector